Я смотрел на все это и видел все эти гадкие мелочные мыслишки и идейки. Было удивительно противно. Как-то особенно противно. Наверное, от того, что вся эта мертвечина была создана с помощью настоящих гениев российского актерского искусства и оттого ожила и задышала.
Именно поэтому я назло всему в конце на вопрос царя: «Где мой народ?» ответил: «Я здесь».
Я здесь, я никуда не делся, я принимаю оставленное наследство вместе с кровью и святостью, войнами и репрессиями, победами и поражениями, позором и честью. Вместе с Грозным и Филиппом, Донским и Радонежским, Сталиным и Сахаровым. Это всё — моё. И никто не заставит меня отказаться, как бы ни пугали. Испугался бы, да совесть не велит.
(с) http://www.rus-obr.ru/print/cult/4681

Я здесь.

Задумаешься, а как проявляется вот эта самая монашеская любовь? Оказывается, отец наместник строил, и строил, очень много, после него осталось несколько десятков сооружений. И главные стройки он, в основном, начинал в голодные неурожайные годы. Его ещё родной брат, будущий преподобный Антоний упрекал. – Брат, зачем затевать стройку в такое трудное время? Ни денег нет, ни стройматериалов. А тот в ответ: - Потому и строим, что время голодное, Господь без помощи нас не оставит, и мы людям за их труд заплатим, а они своих детей хлебом накормят. Вот она какая, подлинная любовь, не кричит о себе и не бросается в глаза.
(с) нм

Точно так же, как средний прихожанин, которому достаточно того, что он молится и ставит свечи, не сможет внятно объяснить основы своей веры, запутается в трех соснах и наговорит кучу ересей (или просто откровенной чуши), точно так же среднему коммунисту нет никакого дела до коммунистической идеологии, выходящей за рамки социальной программы справедливости и равенства. К тому же, даже дядюшка Зю официальными устами уже не раз говорил о "перегибах" в атеистической составляющей их доктрины. Можно упомянуть и о великолепной отмазке, которую многократно приводил о.протодиаконвсеяруси в истории про семинариста-комсомольца, который не без оснований утверждал, что "борьба с религиозными предрассудками" является его священной обязанностью, как христианина, поскольку мы действительно свою религию, в отличие от всяких заблуждений религиозного характера, предрассудком считать не можем. Но даже не об этом речь.
Когда Вы встаёте в позу пророка и начинаете обличать прихожан-коммунистов в порочности их системы, Вы поступаете сродни незадачливому западно-христианскому миссионеру (кажется, история была ещё до разделения церквей), который пытался крестить какого-то конунга. Тот уже ступил было одной ногой в купель, но задался вопросом: "а где сейчас души моих умерших некрещеных родителей?", на что миссионер нетерпеливо ответил: "Как где? В аду, конечно, мучаются, поскольку Христа не познали и крещены не были". "Если уж такие достойные люди, как мои родители, мучаются в аду, - ответил конунг, - я предпочту быть с ними, чем смотреть на их мучения со стороны", и отказался от крещения.
Т.е. обличения идеологии коммунистов просто ставят Вас в их глазах на одну доску с той зажравшейся чиновничье-олигархической верхушкой, с которой милуется церковное руководство (где-то вынужденно, а по большей части самозабвенно, имхо), и Вы если не теряете людей для Церкви, то теряете сами авторитет в их глазах. Говорить надо о Христе и Церкви, а не политике, потому что всякая политика разъединяет, и способна поссорить даже друзей и родственников. Мы же знаем, что единственным основанием для разделения может служить вера, так что ни к чему создавать лишние проблемы на голом месте.
А говорить о зверствах и гонениях на Церковь со стороны советской власти, конечно, надо, как говорил Иисус иудеям о побивании пророков их отцами. Но и помнить следует, что во-первых, сама церковь для этого изначально подала немалый повод, будучи включенной с государственную систему в качестве её органической составляющей (не те же ли тенденции мы видим и сейчас?) - раз, и проявившая полнейшее неуважение к этой самой системе (положительное принятие духовенством свержения монархии в 1917-м сейчас хорошо известно) - два. Во-вторых, гонители церкви были подчас такими же коммунистами, как многие наши записные православные - христиане, т.е. никакими, и лишь использовали господствующую идеологическую (или религиозную, как в нашем случае) систему для реализации своих низменных амбиций. В то же время, в среде убежденных коммунистов каждый, я думаю, сможет назвать нескольких исключительно достойных по своим моральным качествам людей, о которых можно только скорбеть, что они не составили цвет и украшение христова стада. Словом, не надо париться на эту тему.

- Пидарасы!!! – после матча Россия-Словения с ненавистью кричал Борис Моисеев.

чуть-чуть не успели
Товарищ Билл.
Джон Джонстон III

пер. Сергей Карамаев

Может, хоть сегодня спутники будут настроены как надо, подумал Билл, проходя мимо высоченного и широкоплечего агента Секретной Службы. Огромная ванная комната, куда направлялся Билл, располагалась в доме его матери. Возможностей уединяться в этой ванной становилось все меньше и меньше — в последнее время агенты уделяли внимание своим должностным обязанностям куда сильнее, чем ранее. Но Билл просто не мог пропустить еще один выход на связь — риск «спалиться» и так был огромен.


Он открыл дверь шкафа в ванной и глянул на верхнюю полку. Там, среди старых бритвенных лезвий, электро- и обычных грелок, и прочего мусора, стоял радиоприемник. По виду это был сущий антиквариат — один из тех уродливых ящиков с часами и шкалой настройки, выпускавшихся в 1950-е годы. Но внутри он был торжеством новых конструкторских идей, потому что в аппарате был хитро запрятан спутниковый передатчик, сделанный по непревзойденной технологии. Ну, по крайней мере, об этом говорилось в зашифрованном сообщении, которое было прикреплено к внутренней стенке приемника — Билл прочитал его, когда вынул этот приемник из тайника в Литл-Роке четыре года назад. Правда с тех пор его уверенность в этой самой технологии сильно пошатнулась, как и в том, что приемник вообще работает. Именно в те разы, когда Биллу позарез необходимо было выйти на связь, попытки заканчивались ничем. Разочарование, которое Билл испытывал, глядя на светодиод, мерцающий красным («нет сигнала»), с каждым разом росло.


После третьей неудачной попытки, Билл впал в такую ярость, что едва не выполнил предписания инструкции по уничтожению передатчика. По счастью он остыл и передумал — он слишком долго шел к этой цели и слишком многое поставил на карту, чтобы так вот все одним махом перечеркнуть. Он должен был преодолеть и это последнее препятствие, но сочетание ненадежности передатчика и редких возможностей использовать радио, приводило его в отчаяние. В шифрованном сообщении что-то упоминалось о возможности «неблагоприятного расположения спутников», но, с другой стороны, это одновременно подразумевало, что радио работает должным образом. Поэтому Билл решил попытать счастья еще раз.


Он поставил радио на столик и включил краны в раковине и в душе на полную мощность. Напор создавал необходимый уровень помех, близкий к «белому шуму» — Билл надеялся, что за звуками льющейся воды агентам Секретной Службы, у дверей ванной, не удастся расслышать, как он тихо говорит в микрофон радиоприемника. Слава Богу, агенты не могли подслушать то, что ему говорила противная сторона — наушник был мощным, но миниатюрным, и если поместить его в ухо, то на расстоянии нескольких сантиметров услышать, что ему говорят, было невозможно.


Наконец, настал нужный момент. Билл глубоко вздохнул, нажал на кнопки на передней панели и повернул ручки в необходимой последовательности. Верхняя панель откинулась, под ней оказалось фальшивое дно, а под ним — ультрасовременный миниатюрный передатчик. Билл воткнул наушник в ухо, вздохнул еще раз, нажал на кнопку «Вкл.» и едва не закричал от восторга. Вместо красного индикатора, означавшего, что сигнала нет и связь невозможна и вместо желтого («контакт возможен») загорелся зеленый — «связь устойчива». Наконец-то он настал, долгожданный момент!


— Говорит Деревенская Звезда. Вызываю Сосновый Остров. Деревенская Звезда вызывает Сосновый Остров. Прием.


Ответа не последовало. Билл повторил вызов, затем еще раз. Он посмотрел на светодиод — то горел ровным зеленым светом. По всему выходила какая-то бессмыслица — ну разве что его обманули, и передатчик был липовым.


Но его сомнения моментально развеялись, как только он услышал в наушнике скрипучий голос с сильным акцентом: — Простите, пожалуйста. Вы нас вызывали?


— Да! Говорит Деревенская Звезда. Это Сосновый Остров? Что-нибудь случилось?

— Да нет, ничего особенного. Я просто был в другой комнате, а тут оставался только Миша. Ты нас вызвал по-английски, а он не знает языков кроме русского и польского. Ты один из наших? Тебе нужна помощь?

— Мне сказали, чтобы я говорил по-английски… но если вы на самом деле Сосновый Остров, то мы должны обменяться паролями!

— Зачем? Меня зовут Евгений Пеняков, я говорю из Москвы. Зачем тебе пароль-то понадобился? В этой спутниковой системе есть только один такой приемник, и он расположен в кабинете на площади Дзержинского. И сижу за ним я. Ты думаешь, что кто-то еще может использовать эту линию?

— Мы должны обменяться паролями! Это необходимая процедура для обеспечения безопасности! — Билл почувствовал как в нем закипает гнев. Да, технология гарантировала, что сигнал перехватить невозможно: он был особым образом закодирован, передавался напрямую на спутник с помощью пакетных микроимпульсов, оттуда шел прямиком в Москву, где приемник его раскодировал — но этот парень со скрипучим голосом (как там его? Евгений? Это его настоящее имя?) по мнению Билла был откровенно небрежен в том, что касалось безопасности.

— О, Господи… ну хорошо, хорошо. Если уж тебе так хочется, то я сейчас пойду, достану книгу и посмотрю, что там написано. Как ты там нас назвал? Хреновый Остров?

— СОСНОВЫЙ Остров!

— Минуту, минуту, я должен найти этот блокнот в наших ящиках и я не очень-то помню, где от них ключи. Погоди пару минут.

— У меня нет столько времени!

— Слушай, но это же ты требуешь, чтобы мы сказали пароль. Я сейчас вернусь вместе с блокнотом.


Прошло несколько долгих минут — Биллу они показались вечностью. Наконец в ухе снова раздался этот скрипучий голос:


— Ну да, правильно, мы Сосновый Остров. А твой позывной какой? Славянская звезда?

— Да нет же! ДЕРЕВЕНСКАЯ Звезда!

— Так, минуту, минуту… ага, вот, все правильно. Тут говорится, что ты называешь пароль первым.

— И се глаголю я, — сказал Билл, испытывая, наконец, чувство глубокого удовлетворения.

— Дай ответ мне, маргаритка, дай ответ, — проскрипел голос на другом конце.

— Вымой всех с мылом, — ответил Билл.

— Ну вот. Теперь ты доволен? Достаточно пароля?

— Да, — сказал Билл, чувствуя, что, наконец, хоть что-то в этом мире встало на свои места. — Теперь я должен вам представить доклад. Сообщаю, что я выполнил свое задание.

— И в чем это задание заключалось, Деревенская Звезда?

— Инфильтрация. У вас что, в блокноте нет описания того, что я должен был сделать?

— Так… сейчас посмотрим. Ага, вот оно, на другой странице. Slava Bogu! Слушай, так ты же один из тех наших самых засекреченных агентов, которых послали в Америку много лет тому назад! Ну, теперь понятно, почему ты по-английски говоришь и просишь эти дурацкие пароли! Невероятно, просто невероятно! Слушай, подожди-ка минутку…


Евгений понизил голос и перешел на русский:


— Миша, знаешь кто этот парень? Ни за что не поверишь — это один из наших старых нелегалов, которые до сих пор работают! Тут в деле говорится, что лет тридцать, что ли тому назад, несколько десятилетий назад его тайно поменяли на американского студента, который приехал учиться в Москву по обмену. И послали в Америку, вместо него. И сейчас он вышел на связь. Вот это да! Представляешь?


На заднем плане послышался какой-то звук, Билл не мог разобрать слов, но похоже было на то, что говорит сильно простуженный человек с низким голосом. Затем Билл услышал ответ Евгения своему напарнику:


— Что там случилось с тем студентом-американцем? Эх, Миша, ты всегда был сентиментален. Дай-ка я посмотрю…ага, вот. Ну да, именно так и поступили. Бедняга наверное так и не понял, за что.


Скрипучий голос снова переключился на английский:


— Прошу прощения, Деревенская Звезда, скажи, имя, под которым ты там залегендировался, оно случайно не Билл?

— Откуда вы знаете? — Билл от волнения дернулся и едва не закричал. — Это же совершенно секретная информация, она должна быть зашифрована и запечатана!

— А, ну наверное… просто кто-то тут на полях написал примечание напротив позывного Деревенская Звезда — Товарищ Билл.

— Что??? Это же грубейшее нарушение режима безопасности! Моя личность не должна быть известна!

— Да не беспокойся, все в порядке с твоей безопасностью. В Америке кучу народу зовут Билл, и ничего. Да и потом, никто кроме меня и Миши не читает эти старые записи, а все эти зашифрованные и запечатанные документы некоторое время назад сожгли. Это примечание, наверное, оставил кто-то из наших консерваторов-аппаратчиков, а их же всех вычистили из конторы пару лет назад. Ну, и, кроме того, мы теперь не обращаемся друг к другу «товарищ», так что я лучше буду звать тебя «Билл»… слушай, тут говорится, что ты должен был проникнуть в высшие эшелоны американской политической партии. То есть тебе удалось это сделать?

— Ну, — ответил Билл, — именно так и получилось.

— Слушай, Билл, это же классно! Мы тут как-то не следим пристально за политическими новостями из Америки, но я уверен, что те, кто послал тебя на это задание, будут рады услышать об этом. Поздравляю! — последовала пауза, голос чуть потеплел. — Слушай, тебе что-нибудь нужно? У тебя неприятности? Ты хочешь вернуться домой? Тебе нужна виза или что-то в этом роде? Ты поэтому на связь вышел? Ну, естественно, мы постараемся сделать все, что в наших силах, в конце концов, ты же, э-э-э, один из нас. Конечно, если твой вопрос не касается денег. Вот с этим у нас действительно проблемы. Тебе же не требуются деньги?


Билл сжал микрофон так, что костяшки его пальцев побелели:

— Мне не нужны деньги! И домой я тоже не хочу возвращаться! Я всего лишь хочу делать свое дело: мне должны передать инструкции, что именно в политической или военной сфере представляет для вас наибольший интерес, и каким образом я могу вам это передать! Я могу достать практически все что угодно, любую информацию!

— Хм, Билл, ну, ты знаешь, мы больше как-то не занимаемся подобными вещами. В наше время на это нет подобного спроса — теперь мы стали кем-то вроде группы по исследованию вопросов международного бизнеса. — Говоривший задумался. — Слушай, а ведь ты действительно кое в чем можешь нам помочь. Знаешь, любая информация по американским фьючерсам на соевые бобы нам крайне пригодится! Мы должны к понедельнику представить доклад о мировом рынке сои, а вот что там именно писать, как-то не очень представляем.

— Да я вам все что угодно могу найти, но прежде мы должны разработать безопасный метод передачи сведений. Слушайте, а что, кроме этого вас ничего больше не интересует? Оборонные системы? Стратегические планы? Тайные соглашения?

— Билл, да погоди ты с этим! Как-нибудь позже, просто мы с Мишей сначала должны закончить этот доклад.


Билл стиснул зубы:

— Еще одна вещь, которую вы должны мне передать — это инструкции, касающиеся политической деятельности. Что я должен делать? Какие цели преследовать? Каким образом я смогу лучше всего послужить нашей стране?

— А, тебе нужен совет, что делать в политике? Ну, Билл, единственное, что я тебе могу сказать — это то что нам самим говорят: работать на благо демократии, расширять контакты, продвигать свободный рынок и бороться с политической коррупцией.


Агент Секретной Службы, стоявший у дверей ванной неожиданно насторожился. Шум воды прекратился, но за мгновение до того, как стало тихо, он услышал, как в ванной раздались какие-то странные звуки, напоминавшие хруст. Агент среагировал в точности так, как его учили: он дал рукой знак другим агентам неподалеку, произнес кодовое слово в микрофон, принял стойку и приготовился вломиться в ванную выломать дверь. В эту секунду дверь распахнулась и из ванной вышел очевидно чем-то расстроенный Билл.


— Прошу прощения, сэр, — сказал агент, заглянув через плечо Билла в ванную, — мне показалось, что я слышал какой-то странный хруст?

— Совершенно верно, — сказал Билл. — Именно так. Извините, если заставил вас поволноваться. Я просто открыл шкаф, но как-то так неуклюже повернулся, что свалил с полки старый дедушкин радиоприемник, да еще и умудрился наступить на него, когда он упал.

— О, ничего страшного, сэр, прошу прощения за беспокойство. Я надеюсь, что приемник не представлял особой ценности?

— Ценности? — Билл на секунду задумался, и по его лицу пробежала странная гримаса, смысл которой агент не понял. — Ну, когда-то, безусловно, представлял. Но не сейчас.

А вот господин протоиерей М. Козлов, действительно - Козлов.
Использовать мученическую кончину о. Даниила для "битвы" с оппонентом...
Как часто мы не обретя образа ангельского утрачиваем образ человеческий...

Отец Даниил, прости за все что о тебе писал и говорил...
Священномучениче Данииле моли Бога о нас!

Власти испанского региона Эстремадура запустили масштабную кампанию по обучению подростков мастурбации. На «исследование собственного тела и раскрытие источников удовольствия» выделено 14 тысяч евро.
Кампания направлена на 14-17-летних подростков. В рамках программы публикуются брошюры, журналы и листовки, где описаны техники самоудовлетворения. Кроме того, подростки могут посетить специальные мастер-классы, на которых им также рассказывают о контрацепции и пытаются привить самоуважение.
Представители Конфедерации отцов и матерей школьников уже выказали свое недовольство новой программой. По их мнению, она нарушает право родителей на сексуальное образование собственных детей. Критикуют кампанию и местные католики, которые считают греховным любой сексуальный акт, не направленный на продолжение рода.

Виктор Андреевич проснулся поздно. Вяло потянувшись, он зевнул, поежился от перепада температуры в свободном от одеяла пространстве и потянулся к висящему в изголовье звонку.

Вбежала настороженная служанка.

- Чего изволите, Виктор Андреевич?

- Ну ты прямо как Ехануров, - одобрительно кивнул президент, - изволю знать какая температура в комнате.

- Плюс двадцать три! – отрапортовала горничная, метнувшись к старинному барометру из красного дерава.

Виктор Андреевич с сомнением посмотрел на свой трофей. Барометр попал в его коллекцию давно и в неточности замечен не был. Ранее прибор принадлежал то ли какому-то гетьману 17-го столетия, то ли князю века 18-го. Точно Виктор Андреевич не знал, поэтому каждый раз рассказывал историю экспоната по-новому.

- Ну, двадцать три, значит двадцать три, - Виктор Андреевич вздохнул и привычно погрузился в прошлое, - Вот помню, говорил мне отец: «Витя, походи босыми ногами по снегу вокруг хаты, а потом зайди внутрь и сразу поймешь, что тепло». Дааа, было время… Бывало, соломой хату обложишь, подожжешь и греешься. Недолго, правда, но греешься. Потом за водой бегаешь, чтобы тушить, тоже греешься. Так и жили…

Горничная достала блокнот и делала вид, что записывает. Виктор Андреевич любил, когда его записывают, и часто недоумевал, почему этого не любил Леонид Данилович. Поэтому блокноты были и у горничных, и у охранников, и у конюхов с садовниками.

- Вот еще запиши: «В домах украинцев холодно. Это нехорошо». Разместишь на Твиттере. И еще допиши: «Юля сука». Это коротко и со смыслом, должно влезть.

Девушка достала наладонник и бордро застучала по кнопкам.

- Разместила. Вам тут месидж от Кислинского: «За что?» пишет.

- Какой все же образованный парень, месиджи шлет! Может есть диплом все таки? Может искали не там? Вдруг он Гарвард или Кембридж закончил? Стесняется просто…

- Отвечать будете?

- Отвечать?! За что? Я столько лет на государственность службе, ни разу еще не отвечал! Нету фактов!

«Фактов нету, а домяка такая есть», - подумала девушка, но сказала совсем другое.

- Я про месидж. Отправить месидж Кислинскому?

Виктор Андреевич приуныл.

- Понимаешь, Ярина, - на самом деле девушку звали Яна, но с таким именем карьеру не сделаешь, - я прошел большой путь. Начинал в селе простым бухгалтером, затем работал простым бухгалтером не в селе, затем непрстым бухгалтером, затем простым банкиром, затем непростым банкиром, затем главным банкиром, затем…

- Помедленнее, пожалуйста, я записываю, - Яна-Ярина дорисовала собачке нос и начала выводить луну. Судя по поднятой морде, собачка выла.

- В общем много лет на службе государству и обществу. Но месиджи посылать нас не учили. Вернее, посылать учили, но месиджи – нет!

- Значит не отвечаем. Что еще желаете?

- Фазанов покормят пусть. Худые они какие-то, стыдно показывать.

- Записала. Что еще?

- Ну всех остальных тоже пусть покормят.

- Всех, это кого? Людей или зверей?

- Зверей, конечно. Людям я дал свободу, а дальше пусть они как-нибудь сами. Кто чего достиг, тот и молодец! Вот глянь на меня, - Виктор Андреевич сел в кровати чуть выше, - у меня и дома, и гектары, и фазаны, и дети и вообще! Все сам, все трудом заработал. А у этой Тимошенко что?

- Что?

- Ни-че-го! Ничего у нее нет! Бомж она, вот кто!

Виктор Андреевич хихикнул и спрятался под одеяло.

- Ладно, скажи пусть Дарина завтрак несет.

Выйдя в коридор, Яна радостно вздохнула и отправила месидж: "Дашка, привет! Барин проснулись и кушать изволят."

***

Примерно в это же время, неподалеку от Безрадичей, ворота одного из загородних имений раскрылись и выпустили колонну черных бронированных автомобилей. В третьем по счету авто ехала Юлия Владимировна Тимошенко, бывшая «газовая принцесса», а ныне премьер-министр Украины. Колонна мчалась, как будто ее преследовал режим Кучмы, завидующий миллиардным оборотам ЕЭСУ.

Но Юлия Владимировна не убегала. Она летела настречу судьбе. Ее лицо было сосредоточено, но не напряжено. И только наманикюренный ноготь, царапающий зажатый в руке лист бумаги, выдавал волнение.

Сжимая в руках декларацию о доходах, бомж Юлия Владимировна Тимошенко ехала в ЦИК.

Собчак
Был он учителем тиранна Путина и научил его всему, что знал. Учил он его скромности, сдерживанию чувств, любви к простой пище и воде, следил, чтобы тот коротко стригся, не надевал украшений, а по улицам ходил молча и потупив взор. Путин же всё это с покорностью исполнял, и даже став тиранном, не оставил таких привычек.

В благодарность за учение Путин слелал своего учителя архонтом полиса. Собчак же, когда заметил у воспитанника тираннические задатки, от огорчения решил уехать из России подобно Тургеневу. Впоследствии же он счёл это недостаточным и замыслил вовсе покинуть земную юдоль по собственной воле. Презирая обычные способы, он измыслил себе гибель необычную, истощив силы в длительном совокуплении, от какового и умер.

Некоторые приписывают Собчаку, по слову поэта,

необузданность тайного уда


и рассказывают, будто он соединялся с кобылой и даже имел от неё дочь по имени Ксения, то есть "чужеприродная", родительнице своей лицом и нравом подобную. Иные же понимают это тайнозрительно и символически и толкуют так, что под кобылою подразумевается мудрость, а под дочерью - присущая философам атараксия. Мы же не придерживаемся на этот счёт счёт никакого определённого мнения.

Собчак был отчасти славянофилом, отчасти западником и учил, что Россия в цветущем её состоянии непознаваема, но её возможно сделать познаваемой, в чём сходствовал с Чубайсом.

Изречения его известны следующие. Куда ни плюнь - везде инструкторы ЦК, или какой-нибудь бывший завотделом. У меня есть целая тетрадь с описанием тех парижских установлений, правил, которые надо было бы воспроизвести в Петербурге. Конституцию переписывать не надо.
 

На конкурс "Я люблю Екатеринбург"
Олег Богаев

Я НЕ ЛЮБЛЮ, ЗАЧЕРКНУТО, ЛЮБЛЮ ЕКАТЕРИНБУРГ
Эпизод

Отделение милиции № 26590123008765490016611.
На стене портрет Путина и Медведева. Владимир Владимирович чуть приобнял Дмитрия Анатольевича, чуть позади стоят Аркадий Михайлович с Эдуардом Эдгардовичем, застенчиво улыбаются.
Накурено. В углу новогодняя елка, украшенная фотографиями «преступников», на столе пустые бутылки водки и гора пустых кошельков. Сидят лейтенант и сержант, курят.
СЕРЖАНТ. Заебись!
ЛЕЙТЕНАНТ. Что «заебись»?! Заебались уже!
СЕРЖАНТ. Накатишь?
ЛЕЙТЕНАНТ. А хули!

Выпивают.
Открывается дверь. Входит старшина, пинками вталкивает мужчину лет шестидесяти. У мужчины на шее плакат: «Я не люблю Екатеринбург».
СТАРШИНА. Давай, ебаный сука!
Мужчина падает.
ЛЕЙ (старшине). Беляков! Чо за хуйня?! Я сказал – отдыхаем!
СТАРШИНА. Дак хули, товарищ лейтенант! Вот, блядь, у мэрии пидара взял. С плакатом стоял, хуесосина!
СЕРЖАНТ. Успокойся, ёбаный! Выпей.
Лейтенант подходит, читает плакат.
ЛЕЙТЕНАНТ. «Я не люблю Екатеринбург». (Мужчине.) И чо ты его не любишь-то, а?
Мужчина молчит.
ЛЕЙТЕНАНТ. Гражданин, отвечайте!
Молчание.
ЛЕЙТЕНАНТ. Документы проверил?
Старшина закусывает, бросает на стол удостоверение.
ЛЕЙТЕНАНТ (берет, корочки, смотрит). Уважаемый Константин Израилевич…
СЕРЖАНТ (смеется). О, блядь, еврей!
ЛЕЙТЕНАНТ (назидательно). Вы же профессор, в университете работаете, и должны понимать, что закон нарушаете. Несанкционированный митинг – это статья.
СЕРЖАНТ. Деньги нашел?
СТАРШИНА. Да нет ни хуя… (бросает на стол кошелек мужчины.)
ЛЕЙТЕНАНТ (бьет мужчину, тот падает). Как вы меня заебали, блядь, демократы… (Пинает ногой.)
СЕРЖАНТ. Может очки золотые?
ЛЕЙТЕНАНТ. Аллюмийка, говно… (Топчет очки.) Ну и чо ты город не любишь? Отвечай! Ты глухой?!
СТАРШИНА. Профессор, а телефона нету даже вообще.
ЛЕЙТЕНАНТ. Чо ты город не любишь? Чо ты город не любишь?! Чо ты город не любишь?!!
СЕРЖАНТ. Да отъебись от него, пусть на хуй идет.
ЛЕЙТЕНАНТ. Да мне, блядь, интересно…
СЕРЖАНТ. Да тебе до пизды, ты же не местный.
ЛЕЙТЕНАНТ. И чо, мне за город обидно. Классный же город. Таких городов больше нет нет ни хуя. (бьет мужчину.)
Входит капитан, подходит к столу, ему наливают. Выпивает. Вываливает из карманов кучу телефонов.
КАПИТАН. Заберите ваше говно… (Смотрит.) Чо за кадр?
СЕРЖАНТ. Да вот, у мэрии пёрся с этой малявой. (Показывает плакат.)
КАПИТАН. Ну дак чо, у нас каждый имеет право на мненье. (Читает.) «Я не люблю Екатеринбург». (Садится на корточки.) Ну, рассказывай, чо ты его не любишь?
ЛЕЙТЕНАНТ. Не колется, блядь, пиздюк.
КАПИТАН. Старшина, веревку давай.
Старшина приносит веревку, Капитан связывает мужчину, подвешивает за руки. Мужчина висит над полом как груша.
Капитан подходит к столу, наливает стакан водки, выпивает, закатывает рукава, разбегается как в спортзале, и начинает бить мужчину как грушу ногами и руками. Бьет долго и с удовольствием. Устал, снова отходит к столу, выпивает. Закуривает. Довольно смотрит. Вытирает пот.
Старшина, лейтенант и сержант поочередно демонстрируют друг перед другом удары. Старшина в физкультурном восторге берет нож со столаа, тыкает в мужчину. Тот охает, из него хлынула кровь как из смятого помидора.
ЛЕЙТЕНАНТ (старшине). Ты чо, блядь?! Опять задержанный кони двинет!!!
СЕРЖАНТ (старшине). На хуй, Беляков, сам его повезешь…
КАПИТАН. А, ну, отошли, клоуны! (Подходит к мужчине, отвязывает веревку, бросает мужчину на пол, садится на корточки, доверчиво ему.) Милый мой, я ведь в этом городе родился… Это мой город, я тут сорок лет… Мне тут знакома каждая кочка… А тебе он не нравится… Это все равно что в маму плевать. Понимаешь?
МУЖЧИНА (булькая кровью). Гх…
КАПИТАН. Ну а в чем дело? Меня равнодушие твое убивает… Ты погляди, с каждым годом наш город все выше и выше... А ты с плакатами ходишь… Мы ведь друг другу как братья, мы все горожане… Вот приезжаешь в другой город, и как только узнаёшь, что вон тот челобан из Ебурга – сразу навстречу кидаешься… Ленина-Малышева, Лунка – Куйбышева, Данилы Зверева – Амундсена… Я уж не говорю о УмаРлаше и Вторчике, а что говорить о Пехоте и Комприке… Ебаный стос, мы же все любим наш город!
МУЖЧИНА. Гд-гд…
КАПИТАН. Ну! А чо ты фуфло это пишешь? Да, я тоже не согласен, что сносят… Вот у дома на кольце возле Центральной гостиницы я соплёй зеленой в любви признавался Галке Антоновой… И чего? Ничего. Утром гляжу – нету дома. Ну и хуй с ним, говно, а не дом, не Растрелли. Жалко, конечно, обидно, будто вырвали из сердца здоровый кусмень, но я понимаю – это мой эгоизм. Небоскребы – они охуительней, понимаешь?
МУЖЧИНА. Х-й…Бр…
КАПИТАН. Вот ты в каком роддоме родился? Я в 24-ом.
МУЖЧИНА. (захлебываясь кровью). Й-а…
КАПИТАН. Ты тоже? Ну, класс. Там во дворах на Декабристов стояло такое двухэтажное здание, а потом большой корпус построили. Мне мама всегда говорила, когда проходили – сынок, ты тут родился. Прикинь, я родился, и дождь шел. Лето было. А я лежу в кроватке, и смотрю, как капли стучат по окну! Веришь, нет, помню эти самые капли! Кап, кап, кап. А ты этот город не любишь. Или вот еще расскажу… (Милиционерам.) Эй, вы, суки, слушайте все! (Выпивает.) Был такой композитор… Шестакович зовут. Он приезжал как раз в Свердловск тогда, а моя мама со мною гуляла в коляске. Ну и в магазин зашла, «электротовары» на Куйбышева. Был такой, помнишь? Купила лампочки, вышла, глядь – нет меня. Это я когда обосрался, из колясочки вылез, и ползком в зоопарк. Дополз уже до угла Карла Маркса, а тут молоковоз летит… Слава богу, мимо шла делегация, и какой-то поддатый старпёр спас меня. Тут мамаша моя подбегает, а старпёр этот матом ее: «Ты чо, манда, дите без присмотра кидаешь». Побазлал еще, мамка в слезы, старичок сжалился: «Я говорит – больше жизни люблю ваш Свердловск» - и подарил ей билет на свой концерт в филармонию. Шестакович – звали его. Он мне жизнь спас натурально. (Выпивает.) Я вырос на углу Декабристов-Восточная, в доме, где был этот ебаный книжный… Бывало, идешь из пятой школы, утро, под ногами замершие лужи трещат, и счастье такое, ну, просто пиздец… зайдешь в блинную, пирожок ебнешь с какао, и скорей на футбол с Димоном или Тарасом, а потом гоним в парк, тот самый на горке, там был Гидрометеоцентр. У меня там мама трудилась, чертила карты атмосферных фронтов… Она тырила с работы химические карандаши, и я их дарил всем во дворе. Помню, залезем на самую горку, зырим, и весь город как на ладошке: там Ленина, там Телецентр, там Уктус, сзади, блядь, Парк ебаный Маяковского… И жить, блядь, так заебато… Солнце огромное, яркое, и небо как на картинке: чисто-чистое! А ты, тварь, это не любишь… А ты говоришь – всё это хуйня… Говори, сука, чо ты заткнулся?..
У старшины звонит в кармане мобильник, он пытается его выключить, не получается.
СЕРЖАНТ. Ты, хуйман, телефон зажал?! (Отбирает мобильник.) Да! Говорите! Ваш муж? Да, он у нас!
ЛЕЙТЕНАНТ. Да он уже – всё, товарищ капитан.
КАПИТАН. Чо «всё»? Вон, дышит… Ну дак чо ты город не любишь???
МУЖЧИНА. За… За… За…
КАПИТАН. Забыл?! Щас вспомнишь… (Выпивает, снова бьет мужчину, опять садится рядом.) Как-то я стырил у бати рубль железный, пришел в кондитерскую, она была рядом с рестораном «Большой Урал», набрал заварных пироженых, и нахуячился, пока живот не раздуло… Чувствую, сука, блядь, подыхаю… Запил «Буратином», еще хуевее стало… Лег на ступеньки перед Оперным, и меня балерины спасли, вызвали неотложку… Я вообще, в детстве часто травмировался… Летом в гости к тете Марине поехали, жила она, блядь, на Эльмаше, лето, короче, я в шортиках, ну и решил, ебанат, съехать с горочки деревянной. А на Эльмаше горки хуевые. Съехал, и – чую, пиздец, умираю. Меня на скорую, в больницу и в хирургию. Положили на стол, сняли штаны, и хирург с вот такой бородой стал в жопе моей топором ковыряться. Я ору, мамка за руку держит, говорит: «пидарас, сколько раз тебе говорила – нельзя летом кататься!» Бородатый достал из моей сраки вот такую занозу! У нас это полено на память долго стояло в кладовке рядом с лыжами. (Пауза.) Ну дак чо ты город не любишь?.. Не хочешь сказать?
СЕРЖАНТ. Ничего, щас жена подъедет, все скажет…
КАПИТАН. Мы и хоккей, блядь, страшно любили. Наш «Автик» в высшей лиге играл. Билетов ни хуя не купить было. С вечера очередь занимали. Взрослые мужики с раскладушками приходили. А утром, когда кассы открывались, убийство было вообще. Но мы ни хуя, с пацанами всегда без билетов ходили. Надо было прийти задолго до матча, пробраться через вахту Дворца ,сказать типа в секцию самбо, а сами скорее в сортир. Закроешься в кабинке, и сидишь на очке шесть часов до матча, а если уборщица стучится – надо было пердеть, типа я тут спортсмен, сру капитально. Матч начинался, мы выходили, и бежали в 12 сектор. (Со слезами.) Счастье, блядь, это когда белый лед до рези в глазах, и на нем 11 дядек шайбу гоняют, а в воротах Третьяк! Много классного было, а ты, хуерыга, не любишь… (Бьет мужчину.) Тебе, сука, на все наплевать! (Выпивает.) А потом после хоккея идут толпы народу! В трамваи, сука, не сесть. Я пролез после матча с рижским «Динамо», но мне шею сдавило дверьми. До сих пор по утрам, ебаный, шея не крутится влево… (Бьет мужчину.) Ну чо ты город не любишь?! Скажи хоть! Ну чо ты, гандон?! (Выпивает.) А вот цирк деревянный сгорел. До сих пор не забуду. Спим ночью, а отец вдруг вскочил: «Суки, проснитесь! Цирк, блядь, горит!» Заебись, как полыхало… Один клоун сгорел и три слона. Мы всю зиму их бивнями шайбу гоняли. А потом демонстрации были, ты помнишь? Народу идет до хуя! Мой отец в оркестре играл на 33 заводе. Я у него на шее сижу, а он на трубе Дунаевского жарит. Впереди колонны идем. Отец говорит: «Шурик, когда ссать захочешь – мне скажешь». Идем. А они, три тысячи работяг уже накатили. Всей колонной бухой идем прямо на площадь! Песни орем! На трибуне Ельцин, сука, стоит, тоже бухает! Праздник, весело всем! Я флажком машу, а сам ссу отцу за воротник. А папа - бухой, еле ноги переставляет, трубу на хуй в сторону бросил, счастливый, ссака моя теплая… И мы вместе орем: «Слава Труду! Слава 1 Мая!» Да хули тут говорить, это мой город, тут все про меня!
Входит жена мужчины, в ужасе смотрит, бросается к мужу.
ЖЕНА. Костя! Что они с тобой сделали?! Звери!
ЛЕЙТЕНАНТ (мужчине). Говори, чо ты город не любишь?!
ЖЕНА. Как вы смеете?! Он – глава регионального отделения! Вы же милиция!!!
СЕРЖАНТ (отталкивает жену, бьет ногами мужчину). Говори!!! (Капитану.) Молчит, пидор…
КАПИТАН. Ну тогда мы твою жену ебать будем! (Сержанту). Действуй, давай, Желудков!
Сержант хватает жену за волосы, вливает ей в горло водку, тащит ее в соседний кабинет, по пути срывает с нее одежду, жена визжит.
КАПИТАН. Ладно, все! Щас последнее расскажу! (Выпивает.) Знаете, какое у меня самое любимое место в городе?! Я плачу, когда его прохожу… Памятник Сибиряку на плотинке, то есть не сам памятник, я в рот ебал Сибиряка, а клумба у памятника. В ней Кеша зарыт. (Пауза.) Дядя Аркаша у меня на БАМе работал, ну и привез оттуда клетку из проволоки, а в ней совенок сидит. Он раненый был, мудилы-охотники подбили, а дядька спас его. Красивый совенок, пушистый…Ухает, ночью глазищами хлоп! Я его «Кешей» назвал, ну и доебался до дядьки: «Подари, дядя, ну подари». Дядька терпел, а потом говорит: «Забирай, только уди на хуй». А мать пришла говорит: «Ни хуя… Грязная это сова, по лесам, блядь, вся таскалась, блохастая, ее вымыть надо». Ну и дрочили мы Кешу два часа в ванной мылом от блох. Он в ванной прыгает, крыльями машет, мать держит, я мылю его. Вымыли, блядь, наконец. Он чистый такой, прямо сверкает. Обтерли насухо, в одеяло, и домой повезли. А надо сказать, тогда зима была, морозы что-то под тридцать ебнули, трамвай долго ждали, замерзли как цуцики… Приехали домой, Кеша мой стал чихать, и к утру умер. Я плакал. Это был мой первый и последний в жизни друг. Взял я его, положил в коробку «Уралобувь», и похоронил в клумбе у памятника, чтоб близко было на могилу ходить. (Вытирает слезы, выпивает.) До сих пор – мимо иду, фуражку снимаю… А еще была детская эта дорога железная, она до сих пор снится мне …
СТАРШИНА (бьет мужчину ногами). Ну, чо ты город не любишь?! Колись, живо, давай!
ЛЕЙТЕНАНТ. Да, всё он уже сдох…
СТАРШИНА. Хули, да нет, еще дышит.
КАПИТАН (смотрит на предсмертную агонию мужчины). Расстроил, сука, меня… (Берет бутылку.) Пойду, с майором поздравиться надо.
ЛЕЙТЕНАНТ (указывая на мертвого мужчину). А с этим чего...?
КАПИТАН. На место поставьте. (Берет карандаш зачеркивает на плакате слово «не»).
В соседнем кабинете женский визг, мат Сержанта, выстрел, тишина.
ЛЕЙТЕНАНТ. А с бабой?
КАПИТАН. На Малый Исток. Канистра в подсобке. (Уходит.)
Темно.
ДУША ПРОФЕССОРА. Знаете, это потрясающая история… Вообще-то я ехал в Саратов… Мне было тогда двадцать лет. Была в моде песня: «Если вы не бывали в Свердловске…» Поезд сделал двадцатиминутную остановку, и я вышел… Мне было интересно взглянуть на город, о котором поют. И в самом деле, он очень походил на рай. Кругом пели птицы, росли деревья, и люди были красивые. Возможно, я преувеличил, но тогда это казалось именно так. И главное – я нашел здесь свое счастье.
ДУША ЖЕНЫ. Он выглядел как-то нелепо: очки, пиджачок… Копия – Шурик из фильма. Он щурился, глядя на солнце, увидел меня, подошел... О чем мы говорили – не помню, так, обо всем, но я поняла – вот это он, мой любимый, если хотите судьба. А когда он посмотрел на часы, поезд ушел, и мы рассмеялись… А потом мы пошли гулять. Тогда была очень популярна эта песня.
ДУША ПРОФЕССОРА. С тех пор мы слышали много песен, но эта песня навсегда осталась с нами.
ДУША ЖЕНЫ. Она помогла нам встретить друг друга. Вот так.
ДУША ПРОФЕССОРА. Прекрасный у нас город.
ДУША ЖЕНЫ. Конечно, прекрасный…
ДУША ПРОФЕССОРА. Он с нами всегда.
Поют в небесах.
занавес
 

Бессилен ли я пред лицом судьбы?
Или слишком ленив чтобы сделать хоть что-то,
Пропасть или тонкая грань между любовью и ненавистью ?
Неужели мы столь безумны строить, чтобы затем все разрушить?
Это Твоя ошибка, или Твоя жестокость,
Или все в порядке, или Тебя нет вообще...
Должен ли я чувствовать себя столь виноватым,
Из-за всего того, почему падаю?...
То ли закрыты глаза, то ли я слеп,
Никогда не хватит того, что было найдено в пределах...,
Вечная антитеза, которая беспокоит мой разум,
Анализ и синтез, который ничего не может дать.
Я прошу Тебя, забери Свой подарок!
Подари мне долгожданный покой...
К сожалению, мне нечего дать,
Я не хочу быть непрошеным гостем...
Никак не пойму, худшее еще не наступило,
Или наоборот, еще не ушло?
Я сыт по горло видеть то, чем мы стали,
Продолжая тратить все впустую и позволяя себе погибать...

мой 18 летний друг уверяет что он написал вот это. кагбе с детства православный. год мучают мысли о суициде.
Отцы - чо делать? 

kommari

На берегу моря, в маленько рыбачьем селенье жили отец и сын. Отец подолгу уходил в море за рыбой, а его маленький сын оставался на берегу. Он садился на один и тот же большой плоский камень на берегу и глядел вдаль, высматривая маленькую рыбацкую лодочку. Но однажды отец не вернулся в положенный срок. Проходил день другой, а его всё не было, а сын всё также ждал его на берегу. Другие жители посёлка говорили: "Твой отец, наверное, утонул, не жди его, иди домой". Мальчик пошёл домой, но сказал: "Нет, мой отец не утонул - он обещал вернуться, и он вернётся".
С того дня он стал охотником, он раз за разом ходил в лес за добычей, а люди говорили: "Это опасно малыш - не утруждай себя, иди к кому-нибудь в дом, о тебе позаботятся". Но мальчик отвечал им: "Когда вернётся отец, он спросит, что я делал всё то время, что он отсутствовал. Как я смогу сказать ему, что жил нахлебником?".
Шли годы, мальчик вырос и стал сильным и умелым охотником, но он так и не забыл отца. "Отец вернётся и спросит, почему я такой слабый? Мне нельзя быть слабым - я стану самым лучшим, самым сильным охотником"...
"Отец вернётся и спросит, почему я не следил за нашим домом? А я ему скажу, наш дом в порядке, и посмотри, я построил рядом свой собственный"...
Годы шли, и парень и впрямь стал самым лучшим и умелым охотником, и за него даже сосватали дочь вождя. Прошло время, и старый вождь умер, а новым стал этот самый мальчик. "Отец вернётся и спросит, почему я стал вождём, а моё племя стало таким слабым? Я сделаю всё, чтобы отец мной гордился".
Очень скоро племя стало самым богатым и процветающим во всей округе, и никто не мог с ним сравниться. А маленький мальчик стал одним из самых великих вождей в нашей истории, ибо это история нашего племени, ведь мальчика звали Найхэ.
 ...Мальчик, уже давно превратившийся в мужчину, встретил свою сорок первую весну. Только сейчас он решился отправиться на поиски отца, но теперь-то он был не одинок, и поэтому на все стороны света пошли охотники и моряки племени Найхэ. И вот, на одном из дальних островов вождь нашёл полусгнившие остатки рыбацкой лодки, а в пещере около берега, истлевшие человеческие останки. А рядом прозрачный зелёный камень, невероятной красоты - однажды отец нашёл два таких, один подарил сыну, а второй всегда носил с собой.
И понял тогда всё Найхэ, поклонился и сказал: "Здравствуй, отец. Не стоит утруждать себя долгой дорогой - я сам пришёл к тебе, и теперь мы всегда будем вместе".
С тех самых пор, все до единого наши вожди находят свой покой на том острове. Теперь на этом небольшом клочке земли лежат десятки могил, совсем близко друг к другу - ведь места очень мало. И лишь в большой пещере на берегу, только две могилы - отца и сына...Чтобы никто не смог нарушить их неспешную беседу - слишком многое им нужно сказать друг другу, слишком много случилось за годы разлуки.
Когда за море уйду я, мои внуки и внуки моих внуков, эта беседа так и не кончится - и это хорошо, ибо пока ведут свою беседу отец и сын, их племя будет жить на земле.

Шел третий год эпидемии свиного гриппа. Страна боролась, как могла. Марля закончилась не только в Госрезерве, но даже в Китае, поэтому в ход пошли траурные повязки, солдатские портянки и детские памперсы. Особым спросом пользовались модели с резинкой по бокам и защитой от протекания слюны. Они надежно преграждали путь коварной инфекции.
Шел третий год эпидемии свиного гриппа. Страна перестала считать свои потери. К тем четверым, которые померли от A/H1N1 в 2009-ом, добавили еще 10 тыс. не переживших туберкулез; 40 тыс. отравившихся фальсифицированной водкой (их оформили как жертв некачественной профилактики) и 14 тыс. неопознанных трупов. В сумме вышла солидная цифра и ей пугали кредиторов.

Относительно безадресных жмуров, МВД издало секретный приказ, разъяснявший способ отнесения их к жертвам эпидемии: а) суицид в результате приема «Тамифлю», б) суицид от панического страха заразится свиным гриппом, в) умышленное убийство, косвенно связанное с гриппом. Например, не поделили профилактическое средство «водка обыкновенная».

Шел третий год эпидемии свиного гриппа. Проблемы в экономике были преодолены. Безработица сократилась впятеро, так как больничный теперь стали давать не только матерям малолетних детей и беременным женщинам, но и тем, кто собирался забеременеть в ближайшие 10 лет.

Вопросы задолженности также были сняты с повестки дня. Долги нам простили. Не сразу, конечно. Правительству пришлось попотеть и покашлять в телефонную трубку. Но, когда министр финансов сказал, что все банкиры, даже те, которые еще не вылечились, готовы лететь на переговоры о реструктуризации в Лондон, и делегация общим числом 355 вирусоносителей уже грузится в самолет, пришла телеграмма-прощение. Еще и спросили, сколько дать взаймы на 30 лет вперед с процентом, ниже LIBOR, чтобы мы срочно разгрузились. Наши подумали и сказали: «Давайте все, а там разберемся».

Шел третий год эпидемии свиного гриппа. Дети не ходили в школы и получали знания по Интернету. Для этого Билл Гейтс выделил всем сельским школам по компьютеру, с расчетом один компьютер на два двора. Правда, школьники освоили Интернет на два года раньше, чем учителя. В результате рождаемость среди подростков резко возросла, и демографические проблемы Украины были решены без сверхусилий Виталины Ющенко и Лизы Ефросининой.

Шел третий год эпидемии свиного гриппа. Политическое руководство страны – президент и премьер – сидело в бункерах, чтобы избежать заражения и высовывалось наружу только, чтобы поругаться между собой. При этом бункер Тимошенко был оформлен в бело-красных тонах, а Ющенко – в «кольорах національного прапору».

Выборы были спешно отменены в связи с чрезвычайным положением, а положение ввели второпях, забыв указать дату, когда оно заканчивается. В итоге Конституционный суд не мог рассудить – до которого числа считать Украину в положении, а с какого можно проводить выборы. И до решения суда власть сохраняла статус-кво.

Депутаты в связи с этим совсем оборзели. Те из них, кого обвинили в педофилии, утверждали, что делали это под влиянием «Тамифлю» и «Арбидола», который принимали заранее, ибо знали о надвигающейся эпидемии. В связи с этим СБУ заподозрила всемирный заговор против Украины и выслала на фиг всех российских дипломатов.

Шел третий год эпидемии свиного гриппа. Верховная Рада теперь собиралась раз в неделю и рассматривала исключительно вопросы, связанные со свиным гриппом. Была усилена уголовная ответственность за распространения вируса среди населения. Чихание в общественном месте приравняли к неотягченной порнографии и выставили за это 5 лет лишения свободы. Кашель и сморкание посчитали отягчающими обстоятельствами и установили за это срок наказания 10 лет. Тюрьмы и колонии были переполнены двумя категориями преступников – гриппозники-заразники и педофилы-затейники. Они установили на зоне свою диктатуру и загнали глубоко под шконку остальных осужденных. Наконец, тюрьмы стали реально бояться воры, убийцы и гоп-стопники.

Шел третий год эпидемии свиного гриппа. Колоссальные потери несла Госавтоинспекция. Из-за ношения масок сотрудники ГАИ не могли унюхать ни запах спиртного, ни, следовательно, запах денег. Они начали массово увольняться, мотивируя это тем, что «на шару тут стоять я не нанимался». К тому же участились случаи нападения на инспекторов зараженных водителей. Такие водители вместо того, чтобы предъявить права, техпаспорт и деньги, начинали кашлять и сморкаться прямо в инспекторов. Поэтому министр внутренних дел вышел с инициативой разрешить в подобных случаях применять к злоумышленникам травматическое оружие – кастет.

Шел третий год эпидемии свиного гриппа. Доблестный «Беркут» (в масках) захватил иностранных граждан, которые нелегально ввезли в страну 10 тонн чеснока и собирались продавать его по спекулятивной цене.

Дорогие рестораны ввели во фьюжн-меню такие блюда, как «калина красная с медом и луком», «лимон дольками под чесночным соусом», «торт из малинового варенья с украшением в виде градусника».

Косметическая промышленность выпустила косметику на основе оксолиновой мази – помаду для губ, тушь для ресниц и щетку-чесалку для десен и языка. В Ужгороде местному населению бесплатно раздавали буклеты о том, что не стоит запихивать дольки чеснока в нос, а головку лука в рот одновременно. Это дает определенный побочный эффект, и не только в виде трудноустранимого запаха, которым пропитались все закарпатские курорты изнутри и снаружи.

Шел третий год эпидемии свиного гриппа. Украинские дизайнеры разработали коллекцию одежды от кутюр, посвященную эпидемии гриппа. В коллекцию вошли намордники из кожи, украшенные стразами Сваровски, тончайшей органзой и пайетками разных оттенков.

Вошли в моду аксессуары и гламурные вещицы «гриппозного направления». В сексшопах стали продавать специальные масочки с разрезиком и пуговичкой на зубах, пользовавшиеся повышенным спросом у молодых сексуальных женщин.

Пожилые и бедные устремились в магазины «Новые вещи из Европы на вес», куда были завезены в большом количестве бактерицидные маски сэконд-хэнд из Гонконга, Сингапура и Южной Кореи. Реклама советовала их дважды постирать хозяйственным мылом и трижды прогладить утюгом перед употреблением.

Правозащитники в свою очередь выступили на защиту женщин-мусульманок, чтобы им разрешили носить маску не только под паранджу, но и на парандже.

Шел третий год эпидемии свиного гриппа. Dogs-салоны и ветклиники стали предлагать защитные прививки от свиного гриппа для собак, кошек, кроликов, птиц и рыб. А общество герпетологов раздало своим членам специальные ватно-марлевые затычки для домашних змей. На помощь животнолюбам пришли их коллеги из Израиля. Они вспомнили, что у них сохранились большие запасы противогазов для домашних любимцев, и организовали поставки этих нужных товаров в Украину. На случай, если марлевые повязки подверглись обрыванию и поеданию несознательными животными.

Шел третий год эпидемии свиного гриппа. Президент возглавил Общественный совет за увековечивание памяти жертв Гриппомора. И наезжал на парламент, требуя признать Гриппомор геноцидом украинского народа и воздвигнуть памятник на бюджетные деньги не хуже, чем мемориал памяти жертв Голодомора. Проект монумента с плачущей свинкой наверху стоимостью в 110 млн. долларов гарант просил вынести на всенародный референдум.

Правительство упорно отпиралось, потому что имело свою магистральную линию – оно объявило виновной в эпидемии оппозицию. И в связи с этим инициировало расследование Генпрокуратуры: не был ли вирус импортирован в Украину в слябах и чушках, закупленных одной донецкой фирмой у ливанского посредника? Генпрокуратура, как всегда, отморозилась и запустила бесконечную экспертизу чушек, результаты которой ждали в ближайшее десятилетие.

Шел третий год эпидемии свиного гриппа. Возле берегов Сомали пиратами вновь было захвачено украинского торговое судно. На пиратах были надеты майки, трусы (не на всех) и марлевые повязки, похищенные из гуманитарного груза, который направлялся в Украину из Анголы. Флибустьеры выдвинули ряд требований, среди которых – обеспечить их деньгами, вертолетом и вакциной от гриппа. В связи с этим секретарь СНБО обратилась к морякам, призвав их к терпению. Поскольку, по ее словам, на свиноферме им. 62 Коммунаров только начались пилотные испытания данной вакцины, сидеть им в плену придется еще очень долго.
 

 

Сначала человеку изменила жена, а потом режиссёр, чтобы оправдать измену, весь фильм его грязью поливает...